Урок литературы для учителя и ученика

Гоголь. Петербург. Начало литературной деятельности

В 1831 году Н. В. Гоголь уже не чиновник: он припадает историю, увлечен своим новым поприщем, готовиться к лекциям, читает исторические сочинения. Мечтает написать историю Малороссиян в пяти томах,всемирную историю - в десяти томах. Конечно, этим планам не суждено было осуществиться. Вместо многотомной истории Малороссиян появилась небольшая статья, которую Гоголь напечатал впоследствии в сборнике " Арабески", и повесть " Тарас Бульба".
Летом 1831 года Николай Васильевич Гоголь живет в Павловске, недалеко - в Царском Селе - Пушкин и Жуковский, и почти каждый вечер они встречаются. Гоголь счастлив: он, молодой человек, еще не чем не прославившийся, принят в их общество как равный. "О, если бы ты знал, сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей,- писал Гоголь своему приятелю по лицею, гордясь и даже несколько похваляясь близким знакомством со знаменитыми писателями.- У Пушкина повесть, октавами писанная: "Кухарка", в которой вся Коломна и петербургская природа живая. Кроме того, сказки русские народные - не то что "Руслан и Людмила", но совершенно русские.Одна писана даже без размера, только с рифмами, и прелесть невообразимая"/ Письмо к А. С. Данилевскому, 1831 ., 2 ноября. Повестью "Кухарка" Гоголь называет поэму Пушкина "Домик в Коломне"/.
Это светлое время в жизни Гоголя. В Петербурге печатается первая часть "Вечера на хуторе близ Диканьки", и Гоголь описывает Пушкину веселье наборщиков, которые смеялись, читая рукопись, а в письме к В. А. Жуковскому возникают вариации на образы "Ночи перед рождеством": "Если бы, часто думаю себе, появился в окрестностях Петербурга какой-нибудь бродяга ночной разбойник и украл этот несносный кусок земли, эти двадцать четыре версты от Петербурга до Царского села, и с ними дал бы тягу на край света или какой-нибудь проголодавшийся медведь упрятал бы их вместо завтрака в свой медвежий желудок".
В начале сентября 1831 года первая книжка "Вечера на хуторе близ Диканьки" вышла в свет. Имени автора на книге не было, вместо этого на титуле обозначено: "Повести, изданные пасичником Рудым Паньком". Читатели открывали первую страницу. Предисловие. "Это что за невидаль: "Вечера на хуторе близ Диканьки"? Что это за "Вечера"? И швырнул в свет какой-то пасичник! Слава богу! еще мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! ..." 
Свободный, живой разговор, великолепно драматически построены диалоги, богатый материал народных поверий и преданий, умело вплетенный в ткань повествования, делали книгу Гоголя занимательной и своевременной.
В русской литературе второй половины 1820-х и 1830-х годах очень сильна потребность в народности. Теоритическая мысль видела в "летописях, песнях и сказаниях народных" - "лучшие,чистейшие, вернейшие источники для нашей словесности" /слова В. К. Кюхельбекера/.
Особый интерес при этом вызывала Украина. Соседняя, родственная, своя и не своя, украинская народная поэзия была близка, понятна и в тоже время непривычна. Эта роскошь южной природы, эта непринужденная веселость, игры парубков и гордая свобода девушек привлекали необыкновенно. Занимательность рассказа основывалась на сказочных, фактических сюжетах. И в тоже время интрига была построена просто, почти бесхитростно, а неослабевающий интерес при чтении - если внимательно присмотреться к тому, как построены повести,- вызван сменой ритма, тональности повествования. Молодой автор владеет целым оркестром изобразительных средств.
В книге вовсе не один рассказчик. Мало того что рассказы сообщены разными людьми /сравните тот же прием в "Повестях Белкина" А. С. Пушкина, которые печатаются в этом же году /, речь рассказчика звучит по-разному. Роскошное романтическое описание природы сменяется лукавой интонацией разговорной речи простолюдина, архаизированным книжным говорком дьячка."Сорочинская ярмарка" сопровождается эпиграфом из старинной украинской песни "Мени нудно в хате жить..." и начинается великолепным, романтическим описанием летнего дня. Недаром Гоголь признавался,что страстно любит природу. Его описания торжественны, это ритмическая проза, в которой обдуман каждый период, каждое существительное сопровождает звучное, яркое определение. Все оживает: полдень блещет, небесный свод "кажется, заснул, весь потонувши в неге", и даже "лениво и бездумно, будто гулящие без цели, стоят подоблачные дубы".
Все оживает: полдень плещет, небесный свод "кажется, заснул, весь потонувши в неге", и даже "лениво и бездумно, будто гулящие без цели, стоят безоблачные дубы". Вся картина в движении: дубы гуляют и остановились только ненадолго, небосвод спит - его покой тоже на время. Можно думать, что Гоголь рисует природу с точки зрения передвигающегося наблюдателя. Все смещается в мире, неживая природа становиться одушевленной, а живая застывает: "изумруды, топазы и яхонты эфирных насекомых". И вдруг торжественное описание разрушается: все внимание автора оказывается направлено на расписанную ярко миску или макитру, которая "привлекала умиленные взгляды поклонников роскоши". Читатель улыбается: хороша роскошь для столичного жителя! Только после этого читателя, приготовленного ко всему - и к возвышенному, и к ироническому,- знакомят с главными действующими лицами: Солопием Черевиком, его дочкой Параской и супругой Хавроньей Никифоровной. Здесь важно все: и то, что внешность Солопия Гоголь не описывает, а скользит взглядом по его одежде, следит за ленивым жестом его руки, обтирающий его пот со смуглого лица; важны имена героев, которые у Гоголя всегда характеристики.
Картина роскошного вида своенравно прекрасной реки заключает это разнообразное, умело сделанное начало повести, и впечатление гармонии неожиданно разрушается перебранкою между толстой Хавроньей Никифоровной, талантливо изобретательной ругательницей, и молодыми парубками, заглядевшимися на красавицу Параску. Перед нами как будто театральное представление, движения героев пластичны, легко превращаются в позы. Картина получается преувеличенно выразительная, почти фарсовая: "Ужас оковал всех, находившихся в хате. Кум с разинутым ртом превратился в камень; глаза его выпучились,как будто хотели выстрелить; разверстые пальцы остались неподвижными в воздухе. Высокий храбрец, в непобедимом страхе, подскочил под потолок и ударился головою о перекладину; доски посунулись,и попович с громом и треском полетел на землю. "Ай! ай! ай!"- отчаянно закричал один, повалившись на лавку в ужасе и болтая на ней руками и ногами." Спасите!" горланил другой, закрывшись тулупом" /Сорочинская ярмарка"/.
Гоголь - мастер словесных характеристик. Высокий храбрец - в непобедимом /храбрец- непобедимый, значит неустрашимый /, и вдруг неожиданный для читателя оборот: в непобедимом страхе. Получается противоречивая и выразительная словесная цепочка.
Повести " Вечеров на хуторе..." окрашены мягким добрым юмором. Вот пьяный Каленик ищет свою хату /"Майская ночь, или Утопленница"/, удивляется, как растянулась дорога. Читатель улыбается: он знает, это девушки подшутили над подгулявшим Калеником, указали ему дорогу в дом головы.Но далеко не всегда в "Вечерах на хуторе..." все так просто. Гоголь рассказывает сказки, а у сказки свои законы. И пространство, описанное в повестях, иногда- сказочное пространство, и время - сказочное.
Сколько времени провел Вакула-кузнец в Петербурге, прискакав туда верхом на черте, чтобы получить у царицы черевички? А вернулся в село на другое утро /"Ночь перед рождеством"/. Куда попал дед в повести "Заколдованное место"? Как будто все знакомо: с одной стороны голубятня, что у попа в огороде, с другой стороны гумно волостного писаря. А вернулся сюда днем - и не мог найти это место.: "Вышел и на поле - место точь- в- точь вчерашнее: вон и голубятня торчит; но гумна не видно.
"Нет, это не то место. То, стало быть, подалее; нужно, видно, поворотить к гумну!" Поворотил назад, стал идти другою дорогою - гумно видно, а голубятни нет! Опять поворотил поближе к голубятне - гумно спряталось". В волшебном мире была точка, с которой видно и гумно и голубятню, а по-настоящему такого места нет. Сказочный мир притворяется обыденным, они похожи, но они - разные. Ужас охватывает человека, когда эти миры смешиваются и он перестает ощущать их границы. Смешиваются время, пространство, смещаются понятия добра и зла. Но Гоголь не старается пугать своего читателя. В сущности, поэтический мир "Вечеров на хуторе...", мир мечты, мир сказки подчиняется тем же законам, что и народные сказки. Зло слабее добра, оно не может победить. Черт не всесилен, он даже не страшен тому,кто благороден и добр. Черт - это воплощенная пошлость, которую Гоголь ненавидел. Он прельщает золотом, богатством, легкой победой над всеми препятствиями. Но человек оказывается хитрее и смелее: заставил же Вакула черта служить ему. Это мир романтический, мир мечты, где препятствия оказываются не слишком страшными и легко устранимыми, красивые парни влюбляются в еще более красивых девушек, а над белыми хатами, цветущими садами и широкими реками - высокое голубое небо. Как любая мечта, это не подлинное изображение реальной жизни - это норма, то, как хотелось бы жить; поэтому здесь нет и не может быть изображено социальное зло, тяготы крепостного права.
Однако в книге Гоголя - романтика уже есть противоречия. Гоголь стремиться создать такую картину действительности, которая отразила бы единство бытия народа и его нравственного идеала. Это оказывается невозможно. Как только мы соприкасаемся с действительностью, идеал деформируется, искажается, как лицо колдуна на свадьбе /"Страшная месть"/. Жизнь образовала дурную реальность, грубо исказившую норму,- и это не хорошо,трагично, дико. Все более пристально вглядывается Гоголь - художник в окружающую его жизнь, и очень скоро она делается главным предметом его изображения.