Урок литературы для учителя и ученика

Гоголь. Петербург. Начало литературной деятельности

Вечера на хуторе близ Диканьки

Наконец в июне 1828 года гимназия окончена. Впереди - свобода, Петербург, служба. В декабре 1828 г. девятнадцатилетний молодой человек в сопровождении верного слуги Якима отправляется в столицу. Он полон честолюбивых планов, хочет служить и делать карьеру, а между тем везет с собой романтическую поэму "Ганс Кюхельгартен" собственного сочинения, хотя ему в голову не приходит желание быть только писателем. Он свято уверен: чтобы приносить пользу, надо служить. Он страстно любит театр и мечтает о славе. "Может быть,мне целый век достанется отжить в Петербурге, по крайней мере, такую цель начертал я уже издавна. Еще с самых времен прошлых, с самых лет почти непонимания, я пламенел неугасимой ревностью сделать жизнь свою нужною для блага государства, я кипел принести хотя малейшую пользу",-писал Гоголь из Нежина своему дяде П.П.Косяровскому / 3 октября 1827 г./.
И вот наконец Петербург - город,который представлялся ему величественным,необъятным,совершенно ни на что не похожим. "Боже мой! стук, гром, блеск, по обоим сторонам громоздятся четырехэтажные стены; стук копыт коня, звук колеса, звук колеса отзывались громом и отдавались с четырех сторон; домы росли,и будто подымались из земли на каждом шагу; мосты дрожали; кареты летали; извозчики, форейторы кричали; снег свистел под тысячью летящих со всех сторон саней; пешеходы жались и теснились под домами, унизанными плошками, и огромные черные тени их мелькали по стенам, досягая головою труб и крыш". Такой увидал столицу кузнец Вакула из повести Н.В.Гоголя "Ночь перед рождеством". Таким, вероятно, представлял себе Петербург Гоголь. Но действительность оказалась не похожа на сказку."Петербург мне показался вовсе не таким, как я думал,- разочарованно писал Гоголь матери 3 января 1829 г.- Я его воображал красивее и великолепнее. Жить здесь не совсем по-свински, т.е. иметь раз в день щи да кашу, несравненно дороже, нежели думали... Это все заставляет меня жить, как в пустыне; я принужден отказаться от лучшего своего удовольствия - видеть театр".
Службу найти не удавалось на рекомендательные письма и протекции, деньги таяли, нестерпимый холод, особенно когда пришлось "отхватить всю зиму в летней шинели", по выражению Гоголя,- все эти неудачи сильно удручали молодого человека. Прибавились и другие неприятности." Ганс Кюхельгартен" был издан /под псевдонимом В. Алов/, но не принес славы автору. Знакомые молчали или отзывались о поэме равнодушно, а между тем Н. А. Полевой, критик и издатель журнала "Московский телеграф", столь любимого когда-то в Нежине, прихлопнул ее своею насмешкою: "Издатель сей книжки говорит , что сочинение г-на Алова не было предназначено для печати, но что важные для одного автора причины побудили его переменить свое намерение. Мы думаем,что еще важнейшие причины имел он не издавать своей идиллии..." Гоголь в отчаянии бросился по книжным лавкам, отобрал у книжных продавцов все еще не проданные экземпляры несчастной книжки и уничтожил их. Так погиб почти весь тираж поэмы Гоголя. Что при этом должен был пережить чрезвычайно, до болезненности впечатлительный юноша, нетрудно догадаться. Биографы предполагают,что когда-то Гоголь и отправился в первый раз за границу. Денег у него не было: после смерти отца имение окончательно пришло в упадок, мать с трудом собирала деньги, чтобы уплатить проценты по заложенному имению. Гоголь растратил эти деньги. Матери он написал покаянное письмо, объясняя свой поступок несчастной любовью, опасной болезнью - только ни словом не обмолвился о поэме:"Поступок решительный, безрассудный; но что же мне делать?.. Этот перелом для меня необходим. Это училище непременно образует меня: я имею дурной характер, испорченный и избалованный нрав /в этом признаюсь я от чистого сердца/; лень и безжизненное для меня здесь пребывание непременно упрочили бы мне их навек. Нет, мне нужно переделать себя, переродиться, оживиться новую жизнью, расцвесть силою души в вечном труде и деятельности, и если я не могу быть счастлив /нет, я никогда не буду счастлив для себя.../, по крайней мере всю жизнь посвящу для счастья и блага себе подобных"/24 июля 1829 года, перед отъездом из Петербурга/.
Около двух месяцев провел Гоголь за границей. Осенью он вернулся в Петербург- так же таинственно и неожиданно, как уехал. Снова начинаются поиски службы. Памятуя о своих удачах на сцене ученического театра. Гоголь пытается стать актером, но не выдерживает пробы не только на трагическое, но и на комическое амплуа, в котором всегда казался непревзойденным.            
Наконец Гоголь определился на службу в канцелярию одного из департаментов. Это произошло 10 апреля 1830 года, почти через год после приезда в Петербург. Теперь его день строго распределен. "В девять часов утра отправляюсь я каждый день в свою должность и прибываю там до трех часов; в половине четвертого я обедаю; после обеда в пять отправляюсь я в класс,в академию художеств, где занимаюсь живописью, которую я никак не в состоянии оставить,- тем более, что здесь есть все средства совершенствоваться в ней, и все они, кроме труда и старания, ничего не требуют,- пишет он матери 3 июня 1830 года - ...В семь часов прихожу домой, иду к кому-нибудь из своих знакомых на вечер, которых у меня таки немало. Верите ли, что одних однокурсников моих из Нежина до двадцати пяти человек". Молодые люди собираются по очереди то у одного, то у другого. Кто-то поет малороссийские народные песни, кто-то читает свои стихи, в уголке молодой художник из учеников Алексея Григорьевича Венецианова, замечательного русского живописца и профессора академии, набрасывает в альбоме портреты. Ничто не ускользает от внимания Николая Васильевича, все найдет свое место в его будущих повестях: и Невский проспект, который есть "всеобщая коммуникация Петербурга", и на котором в три часа пополудни "вдруг настает весна: он покрывается весь чиновниками в зеленых вицмундирах" /а среди них и сам Гоголь спешит домой из присутствия/; и комната художника, "в которой является всякий художественный вздор: гипсовые руки и ноги, сделавшиеся кофейными от времени и пыли, изломанные живописные станки, опрокинутая палитра, приятель играющий на гитаре, стены запачканные красками..." Запомнит Гоголь и присутственное место,где "чиновник для письма,этакая крыса, пером только - тр,тр... пошел писать" /"Ревизор"/. Жизненные впечатления станут основой произведений, которые пока даже не задуманы. Важно другое: Гоголь попал в круг людей творческих,ему хочется попробовать свои силы, несмотря на первую неудачу он пробует писать.        
Мысли о родной Украине - "здесь так занимает всех малороссийское" /из письма матери /- не покидают юношу. У него большая конторская книга, заведенная еще в Нежине. На обложке Гоголь написал: "Книга всякой всячины, или Подручная энциклопедия Нежин.1826". Сюда Гоголь вписывает особенно заинтересовавшие его слова, показавшиеся любопытными фамилии и прозвища, а скоро на голубых и белых листах книги появятся записи украинских преданий,народных песен. Николай Васильевич просит мать: "Вы имеете тонкий, наблюдательный ум, вы знаете обычаи и нравы малороссиян наших, и потому, я знаю, вы не откажетесь сообщать мне их в нашей переписке. В следующем письме я ожидаю от вас описания полного наряда сельского дьячка, от верхнего платья до самых сапогов, с наименованием, как все это называлось у самых закоренелых, самых древних, самых наименее переменившихся малороссиян,- равным образом названия платья, носимого нашими крестьянскими девками до последней ленты, также нынешними замужними и мужиками... Еще - обстоятельное описание свадьбы, не упуская наималейших подробностей... Еще несколько слов о колядках, о Иване Купале, о русалках.
Если есть кроме того какие-либо духи или домовые, то о них подробнее, с их названиями и делами. Множество носится между простым народом поверий, страшных сказаний, преданий, разных анекдотов, и проч., и проч., и проч. Все это будет для меня чрезвычайно занимательно". "Между прочим я прошу вас, почтеннейшая маминька, - пишет он в другом письме, 22 мая 1829 года,- узнать теперь о некоторых играх из хороводных в хрещика, в журавля. Если знаете другие какие, то не премините". Так возникает поэтический мир Украины - и Оксана перед зеркалом, и дед, играющий с ведьмами в "дурня", и целая галерея комических дьяков, как будто перенесенных в повести Гоголя из народного театра. Он еще осторожен: его первая повесть "Басаврюк, или Вечер накануне Ивана Купалы" печатается без имени автора. Гоголь недоволен: редактор журнала "Отечественные записки" все переделал по-своему, и вместо живых, смеющихся фраз получилось правильное, равнодушно-гладкое повествование. "Дед пой имел удивительное искусство рассказывать. Бывало час, два стоишь перед ним, глаз не сводишь, вот словно прирос к одному месту: так были занимательны его речи..." ["Отечественные записки", 1830 г., февраль и март]. Восстанавливая свой текст в отдельном издании "Вечеров на хуторе близ Диканьки", Гоголь сам, в шутливом тоне, рассказал историю этой переделки:
- Кто вам сказал, что это мои слова?
- Да чего лучше, тут и напечатано - рассказанная таким-то дьячком.
- Плюйте же на голову тому, кто это напечатал: бреше, сучий москаль. Так ли я говорил? Що то вже, як у кого чорт-ма клепки в голови! Слушайте, я вам расскажу ее сейчас!"
Гоголь познакомился с П.А. Плетневым, В.А. Жуковским, в феврале 1831 Плетнев познакомил Гоголя с Александром Сергеевичем Пушкиным. Молодой литератор стал бывать на вечерах у Владимира Федоровича Одоевского, филосафа, музыуанта, химика, литератора. Это был необыкновенный человек, умница, оригинал, один из первых русских детских сказачников /Сказки дедушки Иринея", "Городок в табакерке"/. О нем - пересуды московских барынь в комедии А.С. Грибоедова " Горе от ума":" Он химик, он ботаник Князь Федор, мой племянник". Историк Михаил Петрович Погодин, москвич, с которым Гоголь встретился и подружился может быть, тоже у В.Ф.Одоевского, так вспоминал разнообразных посетителей салона знаменитого петербургского чудака: "Здесь сходились веселый Пушкин и отец Иоакинф с китайскими сузившимися глазками, толстый путешественник, тяжелый немец-барон Шиллинг, возвратившийся из Сибири,и живая миловидная графиня Ростопчина, Глинка и профессор химии Гесс, Лермонтов и неуклюжий, но многознающий археолог Сахаров, Крылов, Жуковский, Вяземский были постоянными посетителями. Здесь впервые явился на сцену большого света и Гоголь..." Гоголь - внимательный наблюдатель, а такое пестрое общество, как на вечерах у В.Ф. Одоевского, больше нигде не встретишь. Композитор М. И. Глинка и кокетливая остроумная поэтесса Ростопчина, язвительный П. А. Вяземский и знаменитый И. А. Крылов, В. А. Жуковский, А. С. Пушкин. Правда, с Лермонтовым Гоголь здесь встретиться еще не мог: 1831 году его еще не было в Петербурге.


В 1831 году Н. В. Гоголь уже не чиновник: он припадает историю, увлечен своим новым поприщем, готовиться к лекциям, читает исторические сочинения. Мечтает написать историю Малороссиян в пяти томах,всемирную историю - в десяти томах. Конечно, этим планам не суждено было осуществиться. Вместо многотомной истории Малороссиян появилась небольшая статья, которую Гоголь напечатал впоследствии в сборнике " Арабески", и повесть " Тарас Бульба".
Летом 1831 года Николай Васильевич Гоголь живет в Павловске, недалеко - в Царском Селе - Пушкин и Жуковский, и почти каждый вечер они встречаются. Гоголь счастлив: он, молодой человек, еще не чем не прославившийся, принят в их общество как равный. "О, если бы ты знал, сколько прелестей вышло из-под пера сих мужей,- писал Гоголь своему приятелю по лицею, гордясь и даже несколько похваляясь близким знакомством со знаменитыми писателями.- У Пушкина повесть, октавами писанная: "Кухарка", в которой вся Коломна и петербургская природа живая. Кроме того, сказки русские народные - не то что "Руслан и Людмила", но совершенно русские.Одна писана даже без размера, только с рифмами, и прелесть невообразимая"/ Письмо к А. С. Данилевскому, 1831 ., 2 ноября. Повестью "Кухарка" Гоголь называет поэму Пушкина "Домик в Коломне"/.
Это светлое время в жизни Гоголя. В Петербурге печатается первая часть "Вечера на хуторе близ Диканьки", и Гоголь описывает Пушкину веселье наборщиков, которые смеялись, читая рукопись, а в письме к В. А. Жуковскому возникают вариации на образы "Ночи перед рождеством": "Если бы, часто думаю себе, появился в окрестностях Петербурга какой-нибудь бродяга ночной разбойник и украл этот несносный кусок земли, эти двадцать четыре версты от Петербурга до Царского села, и с ними дал бы тягу на край света или какой-нибудь проголодавшийся медведь упрятал бы их вместо завтрака в свой медвежий желудок".
В начале сентября 1831 года первая книжка "Вечера на хуторе близ Диканьки" вышла в свет. Имени автора на книге не было, вместо этого на титуле обозначено: "Повести, изданные пасичником Рудым Паньком". Читатели открывали первую страницу. Предисловие. "Это что за невидаль: "Вечера на хуторе близ Диканьки"? Что это за "Вечера"? И швырнул в свет какой-то пасичник! Слава богу! еще мало ободрали гусей на перья и извели тряпья на бумагу! ..." 
Свободный, живой разговор, великолепно драматически построены диалоги, богатый материал народных поверий и преданий, умело вплетенный в ткань повествования, делали книгу Гоголя занимательной и своевременной.
В русской литературе второй половины 1820-х и 1830-х годах очень сильна потребность в народности. Теоритическая мысль видела в "летописях, песнях и сказаниях народных" - "лучшие,чистейшие, вернейшие источники для нашей словесности" /слова В. К. Кюхельбекера/.
Особый интерес при этом вызывала Украина. Соседняя, родственная, своя и не своя, украинская народная поэзия была близка, понятна и в тоже время непривычна. Эта роскошь южной природы, эта непринужденная веселость, игры парубков и гордая свобода девушек привлекали необыкновенно. Занимательность рассказа основывалась на сказочных, фактических сюжетах. И в тоже время интрига была построена просто, почти бесхитростно, а неослабевающий интерес при чтении - если внимательно присмотреться к тому, как построены повести,- вызван сменой ритма, тональности повествования. Молодой автор владеет целым оркестром изобразительных средств.
В книге вовсе не один рассказчик. Мало того что рассказы сообщены разными людьми /сравните тот же прием в "Повестях Белкина" А. С. Пушкина, которые печатаются в этом же году /, речь рассказчика звучит по-разному. Роскошное романтическое описание природы сменяется лукавой интонацией разговорной речи простолюдина, архаизированным книжным говорком дьячка."Сорочинская ярмарка" сопровождается эпиграфом из старинной украинской песни "Мени нудно в хате жить..." и начинается великолепным, романтическим описанием летнего дня. Недаром Гоголь признавался,что страстно любит природу. Его описания торжественны, это ритмическая проза, в которой обдуман каждый период, каждое существительное сопровождает звучное, яркое определение. Все оживает: полдень блещет, небесный свод "кажется, заснул, весь потонувши в неге", и даже "лениво и бездумно, будто гулящие без цели, стоят подоблачные дубы".
Все оживает: полдень плещет, небесный свод "кажется, заснул, весь потонувши в неге", и даже "лениво и бездумно, будто гулящие без цели, стоят безоблачные дубы". Вся картина в движении: дубы гуляют и остановились только ненадолго, небосвод спит - его покой тоже на время. Можно думать, что Гоголь рисует природу с точки зрения передвигающегося наблюдателя. Все смещается в мире, неживая природа становиться одушевленной, а живая застывает: "изумруды, топазы и яхонты эфирных насекомых". И вдруг торжественное описание разрушается: все внимание автора оказывается направлено на расписанную ярко миску или макитру, которая "привлекала умиленные взгляды поклонников роскоши". Читатель улыбается: хороша роскошь для столичного жителя! Только после этого читателя, приготовленного ко всему - и к возвышенному, и к ироническому,- знакомят с главными действующими лицами: Солопием Черевиком, его дочкой Параской и супругой Хавроньей Никифоровной. Здесь важно все: и то, что внешность Солопия Гоголь не описывает, а скользит взглядом по его одежде, следит за ленивым жестом его руки, обтирающий его пот со смуглого лица; важны имена героев, которые у Гоголя всегда характеристики.
Картина роскошного вида своенравно прекрасной реки заключает это разнообразное, умело сделанное начало повести, и впечатление гармонии неожиданно разрушается перебранкою между толстой Хавроньей Никифоровной, талантливо изобретательной ругательницей, и молодыми парубками, заглядевшимися на красавицу Параску. Перед нами как будто театральное представление, движения героев пластичны, легко превращаются в позы. Картина получается преувеличенно выразительная, почти фарсовая: "Ужас оковал всех, находившихся в хате. Кум с разинутым ртом превратился в камень; глаза его выпучились,как будто хотели выстрелить; разверстые пальцы остались неподвижными в воздухе. Высокий храбрец, в непобедимом страхе, подскочил под потолок и ударился головою о перекладину; доски посунулись,и попович с громом и треском полетел на землю. "Ай! ай! ай!"- отчаянно закричал один, повалившись на лавку в ужасе и болтая на ней руками и ногами." Спасите!" горланил другой, закрывшись тулупом" /Сорочинская ярмарка"/.
Гоголь - мастер словесных характеристик. Высокий храбрец - в непобедимом /храбрец- непобедимый, значит неустрашимый /, и вдруг неожиданный для читателя оборот: в непобедимом страхе. Получается противоречивая и выразительная словесная цепочка.
Повести " Вечеров на хуторе..." окрашены мягким добрым юмором. Вот пьяный Каленик ищет свою хату /"Майская ночь, или Утопленница"/, удивляется, как растянулась дорога. Читатель улыбается: он знает, это девушки подшутили над подгулявшим Калеником, указали ему дорогу в дом головы.Но далеко не всегда в "Вечерах на хуторе..." все так просто. Гоголь рассказывает сказки, а у сказки свои законы. И пространство, описанное в повестях, иногда- сказочное пространство, и время - сказочное.
Сколько времени провел Вакула-кузнец в Петербурге, прискакав туда верхом на черте, чтобы получить у царицы черевички? А вернулся в село на другое утро /"Ночь перед рождеством"/. Куда попал дед в повести "Заколдованное место"? Как будто все знакомо: с одной стороны голубятня, что у попа в огороде, с другой стороны гумно волостного писаря. А вернулся сюда днем - и не мог найти это место.: "Вышел и на поле - место точь- в- точь вчерашнее: вон и голубятня торчит; но гумна не видно.
"Нет, это не то место. То, стало быть, подалее; нужно, видно, поворотить к гумну!" Поворотил назад, стал идти другою дорогою - гумно видно, а голубятни нет! Опять поворотил поближе к голубятне - гумно спряталось". В волшебном мире была точка, с которой видно и гумно и голубятню, а по-настоящему такого места нет. Сказочный мир притворяется обыденным, они похожи, но они - разные. Ужас охватывает человека, когда эти миры смешиваются и он перестает ощущать их границы. Смешиваются время, пространство, смещаются понятия добра и зла. Но Гоголь не старается пугать своего читателя. В сущности, поэтический мир "Вечеров на хуторе...", мир мечты, мир сказки подчиняется тем же законам, что и народные сказки. Зло слабее добра, оно не может победить. Черт не всесилен, он даже не страшен тому,кто благороден и добр. Черт - это воплощенная пошлость, которую Гоголь ненавидел. Он прельщает золотом, богатством, легкой победой над всеми препятствиями. Но человек оказывается хитрее и смелее: заставил же Вакула черта служить ему. Это мир романтический, мир мечты, где препятствия оказываются не слишком страшными и легко устранимыми, красивые парни влюбляются в еще более красивых девушек, а над белыми хатами, цветущими садами и широкими реками - высокое голубое небо. Как любая мечта, это не подлинное изображение реальной жизни - это норма, то, как хотелось бы жить; поэтому здесь нет и не может быть изображено социальное зло, тяготы крепостного права.
Однако в книге Гоголя - романтика уже есть противоречия. Гоголь стремиться создать такую картину действительности, которая отразила бы единство бытия народа и его нравственного идеала. Это оказывается невозможно. Как только мы соприкасаемся с действительностью, идеал деформируется, искажается, как лицо колдуна на свадьбе /"Страшная месть"/. Жизнь образовала дурную реальность, грубо исказившую норму,- и это не хорошо,трагично, дико. Все более пристально вглядывается Гоголь - художник в окружающую его жизнь, и очень скоро она делается главным предметом его изображения.