Эссе учителя

Спасибо вам, Татьяна Михайловна!

Рейтинг
ПлохоОтлично 

Спасибо Вам, Татьяна Михайловна!
Педагогические размышления.
Если правда говорят, что каждый
рождается с Божьим поручением,
то её поручение – воспитывать детей.

Притча.
Я давно уже не школьница. Мой возраст – возраст целого поколения. Разумеется в жизни было много хорошего и не очень… За это время кое-что ушло из памяти, забылось…Да и память не может удержать всё. Но никогда, я думаю, не забудется школьная пора. Как в кино, в моей памяти проходят годы учёбы.
«Здравствуй школа!» - каждый день я произносила эти слова: и осенью, когда по крутой тропинке мутный поток кружит жёлтые листья, и весной, когда воздух наполнен густым ароматом цветущих вишен, а по улицам бегут ручьи белых сухих цветков.
Здравствуй школа! Как хорошо приходить сюда раньше всех, подниматься по бесконечной лестнице и входить в тишину коридоров. Солнце желтыми квадратами лежит на вымытом до блеска линолеуме, множеством шаловливых зайчиков разбегается по стенам, и я говорю этой тишине, этим милым цветам, с такой любовью расставленным по окнам и изящным стеллажам: «Здравствуй школа! Сейчас начнётся твой большой трудовой день».
Иду по коридору медленно, не спеша, никого нет – все внизу. Это были хорошие годы. Мои воспоминания о школе связаны с радостями побед и горечью поражений, с друзьями, с первыми цветами и последним звонком, и…, конечно, с первой и единственной любовью, с моей первой учительницей.
Сколько всего было за 10 лет доброго и хорошего! Сейчас, спустя годы, я могу судить обо всём зрело, совсем по другому, и многим моим учителям хочется сказать большое спасибо за всё, что они сделали для меня. Вспоминается, как мы, маленькие первоклашки, в первый раз шагнули в свой класс. Сейчас его уже нет, в нём расположилась школьная библиотека, но до сих пор помню то место, где стояла моя парта.
Моя первая учительница…Мы будем вечными должниками перед ней. Сколько она отдала нам в школе! Мне не нравится, когда учительницу называют второй мамой; вторая мама человеку вряд ли нужна. А вот первая учительница, если повезёт, помнится на всю жизнь: от неё так много зависит.
Если правда говорят, что каждый человек рождается с Божьим поручением, то её поручение – воспитывать детей. В ней абсолютно не было желания торжествовать над нами, и это казалось нам, конечно, естественным. Теперь я знаю: отношения учеников и учителей очень разные. И понимаю, что моя первая учительница была наделена особыми качествами, ценными в учителе вообще, а в учителе первоклассников – особенно. Она была учителем плавного перехода.
Конечно же тогда, в первом классе, это не приходило мне в наши головы. Мы просто пришли из детского сада, мечтая о школе, таская ещё за месяц новый портфель, с наслаждением произнося слова: «пенал», «тетрадка», «1А». Мы смотрели вытаращенными глазами на всё и бессознательно надеялись, что школьная жизнь нас не разочарует. А скольких, я теперь знаю, она отрезвляла с первых недель учёбы. Наша учительница сумела сделать так, что мы стали любить школу. Не бояться, не сжиматься, не таскаться в неё, волоча ноги, а любить. Разве это не талантливый учитель? Конечно, начинать школьную жизнь и нам было трудно – всё другое: труд, обязанности, долг – понятно. Но не давление, не тягость.
Как она это делала? Я не знаю. Да и сама Татьяна Михайловна – не теоретик. И все её удачи скорее от характера, а не от размышлений. Мы не боялись её, мы её любили, может быть кому-то покажется, что это не так много? Но те, кто близок к школе, знают, как это важно – любовь к учительнице. В чём её метод? Ученику, даже бывшему, этого понять не дано. А позицию её я попытаюсь понять и объяснить. Сначала расскажу случай. Мальчик Дима, мой сосед, казался мне неотразимо остроумным. Ещё в детском саду он умел всех рассмешить, на этом держался его авторитет. И в школе мы сидели за одной партой, вот тут моя смешливость стала меня поводить. Димка корчил рожи, я не могла удержаться от смеха, а когда нельзя, смеёшься ещё больше, и Татьяна Михайловна меня наказала. Я прекрасно понимала, что виновата – нарушаю дисциплину, у маленьких чувство справедливости прекрасно развито. Но однажды учительница вызвала маму этого мальчика. Все удивились, зашептались – он хорошо учился, красивее все писал. На большой перемене мама пришла, учительница разговаривала с ней в классе, а мы из любопытства толкались у дверей. И вдруг я услышала фразу: «Ваш мальчик умеет сам выкрутиться, а другого подставить. Меня это беспокоит». А мама мальчика недоумевала: «Не понимаю, зачем меня вызвали? Он прилично учится».
Разговор этот был услышан мной случайно – с детьми никто не делится педагогическими соображениями. Теперь я понимаю, как педагогу важны не только успеваемость и дисциплина. Да, это основные показатели, да, по ним оценивается работа педагога, но разве только по ним? Наша учительница хотела, чтобы мы дружили, и мы дружили, она хотела, чтобы ласковый оставался ласковым и в классе, а весёлый – весёлым. И грустный, чтоб не боялся быть грустным, она никогда никого не унижала и ни разу не ссорилась с детьми на равных. И никогда не срывала на нас своё плохое настроение, а оно, наверное, у неё бывало. Постепенно в нашем детском сознании, которое было, разумеется, легковесным и хаотичным, отслаивалось с помощью учительницы главное от неглавного, серьёзное от пустого.
Теперь, когда я сама педагог, мама, я нередко вспоминаю Татьяну Михайловну с её незатейливой вроде бы позицией. Тебя выставили из класса, но это не самое плохое. Ты – отличник, но это не самое главное. Мальчишки подрались в коридоре, и лучше бы они не дрались, и в школе были бы тишина и порядок. Но и тишина, и порядок – это не самое главное. Мало ли есть школ, где много порядка и много холодной размеренности без души и добра?
Мы в своём первом А учились понимать, что всего важнее – кто справедлив, а кто хитёр, кто любит других, а кто – только себя. И как итог: кто способен на высокое, а кому ещё учиться. Наша учительница учила нас воспринимать чужую боль как свою собственную.
Благодарность испытывать приятно, а выражать её трудно. К тому же, когда хвалишь своего учителя, получается, что ты собой доволен – как хорошо тебя воспитали, какой ты благородный. Но дело-то в том, что из нас получились всякие люди, и вовсе не все прекрасные. Просто наша учительница принимала нас такими, какими бы были – разными. И не стремилась сделать нас одинаковыми, робкими, послушными.
Деспотизм учителя – вещь страшная, а слушаются и мягких, и добрых, и даже не очень волевых. Почему? Да потому, что любят, не хотят огорчать, доверяют, в конце концов. Мы чувствовали себя с ней нескованными, незажатыми; людям это так нужно, а дети без этого просто чахнут. Это я сейчас понимаю, что Татьяна Михайловна умела владеть собой, быть ровной и нераздражительной. Но и то и другое в наш нервный век не так уж мало. Наш 1А не боялся родительских собраний. Учительница умела сделать так, что разговор в твоё отсутствие – это не разговор у тебя за спиной. Не всем повезло с первой учительницей, и это очень жаль: первая, она как бы предъявляет ребятам новую жизнь – вот она, наша школьная действительность. Да, работа учителя трудна, работа на износ – это бесспорно. Но интеллигентный человек всегда в неудачах винит себя, а не других. Вот что самое главное в моей первой учительнице – она интеллигентна. И нам старалась это привить: каждый взял по способности, но я убеждена, что каждый стал лучше от того, что был с ней. Правда, понимание этого пришло ко мне позднее, в дни моей педагогической практики, когда я оказалась один на один с сорока парами детских глаз. И это понимание мне очень помогло тогда.
Не легок и сложен труд учителя. По настоящему глубоко я задумалась об этом, когда школьные годы оказались далеко позади. Я благодарна многим учителям. Они уважали во мне человека, который несет полную ответственность за свои поступки. Они научили меня мудро и правильно жить…. Всем учителям я благодарна, но сравнить с Татьяной Михайловной я никого не могу, что ж, первая любовь – не забывается.
Теперь я понимаю, она была в какой то степени дипломатом: не настаивала, не нажимала, а ждала. Учитель – как врач: он должен знать, долго ли будет «заживать ранка», насколько опасно то или иное увлечение. Учитель должен «обдумать» каждого ученика. Учитель в какой то мере актер – ему положено быть всегда ровным, внимательным, подтянутым. В момент, когда учитель с детьми, он обязан забыть обо всем, это очень трудно. Учитель всегда немного историк, он должен уметь связать свой предмет с современностью. Учитель должен обладать многими драгоценными качествами: терпением, любовью к детям, честностью. Такой была моя первая учительница. Сейчас много говорят о техническом мастерстве учителя, о том, что у него должен быть поставлен голос, отработан жест, выверены интонации. Но ещё важнее – нравственный облик, манера общения и поведения. Всё это было в моей первой учительнице.
Мне понятны слова Д.С.Лихачева, интеллигентнейшего человека, совести русской нации: «Личность воспитывается личностью». В педагогике это звучит как аксиома.
Пусть я поняла это не тогда, а много лет спустя. И посеянное моей учительницей беру для себя до сих пор в жизни и труде. Не об этом ли размышлял Д.И.Менделеев? – «Вся гордость учителя в учениках, в росте посеянных им семян».
…Годы школьные остались позади. География адресов нашего 1А пестра. Редко, но случается нам собраться вместе летом. Проходя по тихим коридорам родной школы, непременно заходим в свой класс. И обязательно Дима, он теперь Дмитрий Викторович, тоже учитель, берет в руки мел и своим изумительным почерком пишет на старенькой доске: «Татьяна Михайловна! Мы вас помним и любим».