Эссе учителя

Имя им - Учителя!

Рейтинг
ПлохоОтлично 

30 лет я работаю учителем в Краснополянской средней школе Новосокольнического района Псковской области. 16 августа 1979 года я впервые переступила порог этого учебного заведения в качестве преподавателя русского языка и литературы с дипломом выпускницы Псковского государственного педагогического института имени С.М.Кирова. Посёлок, где стоит школа, стал моим домом, здесь родились и выросли мои сыновья, для которых (так распорядилась жизнь) я стала не только мамой, но и преподавателем и классным руководителем. Моя жизнь, как жизнь любого учителя, измеряется не календарными, а учебными годами, а ещё выпусками. Их много. В школе уже учатся дети наших выпускников, правда, не так много, как хотелось бы. Радует, что в разных местах нашей страны работают учителями средних и основных школ мои бывшие воспитанницы, уже состоявшиеся педагоги. Мне всегда было близко жизненное кредо Л.Н.Толстого: «Нужно делать, что должно, и пусть будет, как будет». Сейчас уже могу сказать не «как будет», а как есть. Есть успехи, есть неудачи, есть горечь по поводу невозможности достичь какого-то идеального результата в работе. Есть удовлетворение, оттого что удаётся идти в ногу со временем, осваивать новые педагогические технологии, пользоваться современными средствами обучения. Есть осознание того, что занимаюсь своим делом. Всё так. И всё же…
Нет успокоенности, нет полной уверенности в том, что всё делаю правильно, нет даже совершенно серьёзного отношения к себе как к учителю. Может быть, это как раз и неплохо? Удаётся сохранить живость и естественность в характере и поведении. Хочется поговорить с теми, кого хорошо знаю, кого никогда не забывала, но почему-то только с возрастом смогла оценить их служение своему делу, вернее, призванию, по достоинству.
Может быть, от этой вечной тревоги и душевного смятения всё чаще и чаще память возвращает меня в детство, в школьное детство, в мою родную Чириковскую восьмилетнюю школу, которой сейчас уже не существует. Преемницей этой школы стала Горожанская основная, директор которой, Захаров Александр Егорович, лет 6 назад подарил мне мою тетрадь по русскому языку, которая больше 30 лет хранилась в школьном архиве. Тетрадь не совсем обычная по тем временам, когда я была семиклассницей: не 12, а 48 листов в линеечку. Я писала в ней в течение недели без учительской проверки. Это был и своеобразный кредит доверия со стороны моего педагога и огромная ответственность для меня. С замиранием сердца я ждала результата проверки. Знала: за небрежность поблажек не будет. «Первое сентября 1970 года», - читаю запись на первой странице. Дата подчеркнута красным карандашом. Перед темой урока пропущено две строчки. Таков был орфографический режим, так требовала наша учительница русского языка и литературы – Лагерева Мария Кононовна. Ловлю себя на том, что смотрю свою школьную тетрадь как учитель. За один урок я, семиклассница, исписала лист. Набор слов – это орфографическая разминка. Слова непростые, с изюминкой: позволяли и правила вспомнить, и лексикон (в основном, небогатый!) сельских детей пополнить. Хорошо помню, как стыдно было не знать значение слова жокей. Мама сразу же купила мне несколько разных словарей, а я читала взахлёб, читала все подряд, чтобы не пережить такой позор ещё раз. Наивная, это сейчас я своих детей учу, что не знать – не стыдно, стыдно не стремиться узнать. А тогда требовательность моего педагога подтолкнула меня к самостоятельному росту. Самостоятельному! Не высокомерие ли это с моей стороны так оценить мой скромный школьный труд? На уроках русского языка Марии Кононовны, чей авторитет для нас был неоспорим, мы записывали под диктовку, отрабатывая постановку знаков препинания, сложнейшие и красивейшие тексты И.Тургенева, М.Пришвина, Н.Островского, А.Фадеева (о руках матери из романа «Молодая гвардия»). Доски не хватало для записи одного предложения. После работы на уроках контрольные диктанты казались мне такими простыми!
А как Мария Кононовна учила нас писать сочинения! Обсуждение темы, подбор (самостоятельный!) эпиграфов и цитат с последующей их оценкой, тщательное редактирование черновиков – всё это было обязательным для всех. Темы самые обычные: «Торжественная линейка», «На нашей спортплощадке», «Осенняя ёлочка», сочинение по картине… всё, как и сейчас. От нас, учеников, требовалось творчество, находчивость, изобретательность. Мы знали: лучшую работу прочтут в классе для всех с согласия автора, конечно. Недобросовестные «писатели» удостоятся строжайшего взгляда учительницы или короткого, но яркого выговора. Этого было достаточно.
А на переменах она делала громче радиоприёмник, если звучала красивая классическая музыка, называла композитора. Кто-то из нас замирал, запоминал, потом уже любил всю жизнь. Так первым моим музыкальным наваждением стал полонез Огинского, услышанный на одной из школьных перемен в 8 классе. Мария Кононовна прекрасно пела, руководила школьным хором, часто на уроках пения устраивала концерты, к которым мы готовились совершенно серьёзно: выбирали песню на предложенную тему, репетировали дома в одиночку или парами, пели. Делало ли это нас лучше? Не знаю. Но вызывало интерес, волнение, оставалось в душе. До сих пор помню, что именно пела (обладая хорошим слухом и отсутствием голоса).
Наша школа располагалась в двух корпусах, один из которых был бывшим помещичьим имением, окружённым когда-то великолепным парком. С трудом, но можно было догадаться, где были дорожки ( по обеим сторонам их обрамляли кусты сирени и жасмина), аллеи с клёнами и елями. На переменах мы с удовольствием обследовали уютные уголки парка, разыскивая первые цветы, грибы, удивительные шишки, корни. Да и наши учителя использовали всю эту красоту как природный класс: мы читали стихи, стоя на импровизированной сцене на холме под дубами на уроке литературы, выходили с биологом, Надеждой Алексеевной Орловой, изучать растения леса, располагающиеся на разных уровнях, или выкапывали растение, рассматривали корни.
Моя первая учительница – Мария Павловна Селезнёва – часто командовала: «Берём альбомы, карандаши, ластики, идём рисовать с натуры». С натуры! Как настоящие художники! Свобода, счастье переполняли нас. Долго выбираем объект (часто это были весенние первоцветы), рассматриваем листья, стебли, цветы, делаем наброски, рисуем. Теперь это назвали бы интегрированным уроком. А тогда – порыв души учителей, которые открывали нам тайну прекрасного.
Вот откуда темы наших сочинений! Я листаю свою тетрадь. Почти на каждом уроке мы пишем небольшие творческие работы, не просто работы, а художественные работы. Вот получила замечание по поводу избитых эпитетов. Справедливо. Вот короткая реплика по поводу повторённой ошибки! Мне дали понять, что для меня это недопустимо. Что ж, в следующий раз буду внимательнее.
Строгие, требовательные, взыскательные, милые, родные мои учителя! Какой мерой измерить мою благодарность! За уроки физкультуры, на которых мы, сельские дети, занимались гимнастикой с Владимиром Ивановичем Смуровым, играли в регби, бегали кроссы, содержали в порядке две наши отличные спортплощадки. За юмор и добродушие Лагерева Ивана Фёдоровича, терпеливо учившего нас грамотно читать и чертить чертежи. За знания географа и преподавателя немецкого языка Хохловой Александры Леонтьевны. За терпение, неравнодушие, подвижничество нашего классного руководителя, преподавателя математики Захарова Алексея Никитича. Он учил нас, девчонок, неуклюжих и смущенных, танцевать вальс в пионерской комнате. Это нужно было для школьного праздника. Он хорошо пел, поэтому запели и мы. Прекрасно помню своё сольное выступление с песней «Баллада о красках». Наверное, это было смешно. Но Алексей Никитич внушил мне какую-то уверенность в себе, которой мне всегда не хватало. Он неутомимо водил нас в походы: на озеро в посёлке Миритиницы, на место гибели Марии Натунич в Себежском районе (её имя носила наша пионерская дружина). Позднее я узнала, что у него очень болели ноги… Он заразил меня страстью к походам, туризму: каждое моё студенческое лето начиналось и заканчивалось туристскими тропами Кавказа, Карпат. Да и все мои выпускники обязательно путешествовали.
Конечно, школа – это не только уроки, праздники и походы. Это труд. На участке, где всегда было море цветов, где учитель, под чьим руководством ты проходишь практику, независимо от того, какой предмет преподаёт, расскажет тебе о тритоне, принесённом в лейке с водой. На колхозном поле, которое без наших детских рук не обходилось ни одну осень.
Школа – это первый опыт служения людям. Этот урок нам преподал Захаров Александр Егорович, ставший директором Чириковской школы. Концерты для жителей деревень в любую погоду, в честь праздников и просто так вменялись нам в обязанность. Это была наша общественная миссия. Так воспитывалось чувство долга.
Воспитание должно быть действенным. Этот урок я усвоила от своих учителей. Другого воспитания и преподавания просто не признаю, не вижу. Как не могу вообразить, чтобы кто-то из моих наставников раздавал листовки, призывающие обратить внимание на проблемы учителя, или размышлял о том, как повысить авторитет учителя в обществе. Авторитет эфемерного учителя повысить невозможно, авторитет же настоящего учителя был и остаётся высоким, в этом я убеждена.
Мы, ученики 70-х, не знали, какими были наши учителя в личной жизни, были ли счастливы. Вряд ли мы смогли бы оценить их человеческие достоинства. Мы не знали их пристрастий, сомнений. Мы видели их служение нам, своей профессии. Это была не работа, а именно служение. Они не обманывали нас, преподавая историю, литературу по советским учебникам. Это были их убеждения. Мы им верили. Их авторитет и для нас, учеников, и для наших родителей был непререкаем.
Я знаю, что делать, когда меня одолевают сомнения, приходит растерянность, бессилие. Я открываю свою школьную тетрадь, сохранённую и подаренную мне моими наставниками. Эта тетрадь словно указала мне мой путь. Теперь она как нить, связывающая два поколения учителей.
Я ловлю себя на том, что сверяю себя по ним, моим педагогам. Учу писать сочинения так же, как когда-то учили меня. Мои дети читают стихи на природе, как когда-то читала сама. Разбираясь в причинах какой-то шалости моего воспитанника, скорее всего, переведу всё в шутку, как сделал бы это Иван Фёдорович. Выходит, я как учитель – родом из детства, школьного детства. Мои педагоги стали моими университетами. Не это ли показатель ответственности нашей профессии? Захотят ли наши ученики носить охапки цветов на наши могилы, как сейчас ношу я? Ношу с благодарностью и горечью: поздно, очень поздно… С цветами нужно приходить, когда твои учителя живы, когда они рады услышать добрые слова. Ведь мы – результат их труда, такой отсроченный результат, что, к стыду, не могу вспомнить фамилии некоторых из педагогов.
Но есть то, что объединяет их всех, их высокое имя – Учителя.